Фалуньгун - организация идеологического манипулирования

С началом политических реформ, практически одновременно началось и реформирование экономики страны. По некоторым данным российских  исследователей экономические преобразования в силу разных причин пошли дальше, а с определенного момента и значительно быстрее, чем общественные.  

С учетом складывающейся новой ситуации в стране перед политическим руководством с особой остротой встали вопросы выработки новой идеологической концепции. Когда обнажаются и обостряются социальные противоречия у тех социальных групп, мало выигравших или даже пострадавших в ходе проходящих реформ, неизбежно возникает ностальгия по всеобщей уравниловке. И вполне естественно, что на этом фоне возникают и оживляются силы, ратующие за мгновенный переход к совершенно новым порой нетрадиционным для страны политическим путям развития. «При этом они особенно активизируются, когда руководство Китая стремится выправить недостатки односторонней рыночной ориентации, придать большую социальную ориентацию». Активизация левых сил всегда ведет к ослаблению традиционных институтов, ослаблению религиозной веры. Люди ищут новые истины, пытаясь заполнить свое сознание чем то новым. Результат такого поиска, создание или  активное участие граждан в организациях подобных «Фалуньгун», и японского аналога «Аум Синрике».    

Анализируя  деятельность «Фалуньгун»  в самом Китае во время начального  периода ее существования невозможно рассматривать ее отдельно от текущих событий происходивших в стране. Именно в этом период конца 80-х и начала 90-х годов прошлого столетия руководством КПК намечается вектор новой идеологической концепции. Легитимизируется деятельность оппозиционных партий. Уверенно заявляет о себе либеральная партия, которая является одним из ведущих оппонентов коммунистам Китая. При всей разности политических взглядов правящей партии и оппозиции та и другая сторона не опускается до политического экстремизма и не предлагает в качестве решения  сложных проблем в обществе вернуться к временам правления политических ортодоксов. Вполне логично, что в обществе, где политическая власть была сконцентрирована в руках одной партии и при отсутствии политической оппозиции, в условиях реформ возникают  общественные образования, у которых отсутствует какая-либо позитивная программа действий. История показывает, что почвой для подобных объединений служит кризис в обществе, порожденный многими причинами социально-экономического характера. Внутреннее содержание таких организаций носит синкретический характер, заявленные ими принципы также разнообразны и не имеют общей системы, а во многих случаях просто вступают в противоречия с продекларируемыми ранее собственными принципами.

В качестве примера приведу пример деятельности общественной организации «Народного фронта» накануне распада СССР в 1989г.  Организовавшаяся стихийно не имеющая какой-либо четкой программы действий, но с явной и недвусмысленной задачей для членов фронта, бойкот власти и коммунистической идеологии. Фронт включал в себя абсолютно всех любителей политики. В его рядах находились демократы и националисты, представители религиозных структур и творческой интелегенции. Отличительной чертой в деятельности этих объединений является полная безответственность за свои решения и дела. Работа организации носила исключительно протестное направление, любая инициатива со стороны властей принималась в штыки и даже не обсуждалась ни руководством фронта, ни его членами.  

Просматривая материалы деятельности Фалуньгун проявляется схожесть принятой тактики действий в организациях подобного рода. Это организация митингов, сжигание портретов политических деятелей (для Фалуньгун это имитация выемки внутренних органов человека). Публикация непроверенной, а иногда заведомо лживой информации в печати, направленной исключительно против политических деятелей правящей партии и руководства своей страны. Характер проводимых мероприятий Фалуньгун напитан идеологическими технологиями для манипулирования сознанием своих адептов, превращая их в бессознательную толпу, лишенную рассудка и в своих действиях  руководствующейся только инстинктами. Продолжая разговор, по теме сегодняшнего дня, Фалуньгун выходит за рамки обычного представления о сектах, агрессивный  менеджмент собственной доктрины в современном мире, активная поддержка со стороны других государств руководства организации, придает ей совершенно иной статус, статус организации возможного влияния на политическое руководство Китая. Успехи  реформ не решили всех проблем и перед руководством КНР встают новые проблемы. Однако основной  вектор реформ остается неизменным в рамках уже сформированной теории.   

Политико-идеологические аспекты реформаторов и либералов

Множество острых вопросов возникших на начало реформ, и не решенных до конца и в настоящее время не поколебало уверенности в выбранном курсе руководство КПК. Одной из насущной проблем является вопрос функционирования  кадровой системы государства, проблемы коррупции, круговой поруки, казнокрадства больная тема Китая, как и для всех государств современного мира. Но глубина проблемы достигла такого дна,  что решение ее только в рамках одного уголовного кодекса не представлялось возможной. Но и сплошной террор против нечистых на руку чиновников также не дал планируемых результатов. По оценкам экспертов подобные негативные явления несли в себе главную опасность, недоверие рядового населения к властям. Материалы социологических опросов подтверждают подобное опасение. Проведенные исследования, финансируемые Государственным бюро статистики в начале 90-г,  выявили подобную динамику и нарастающий темп падения авторитета власти. В феврале 1994 года на Всекитайском Съезде глав комиссий по проверке партийной дисциплины Цзян Цзэминь сказал в своем докладе, «Явления коррупции уже вошли в широкую сферу социальной жизни, а именно вторглись во властные структуры и в ряды ганьбу. Злоупотребления служебным положением, казнокрадство, взяточничество и другие нарушения достигли невиданных масштабов. То есть если мы не возьмемся, как следует, и не будем драться с коррупцией (буквально: «драться с коррупцией, взяв крепкую палку»)- это может привести к утрате и партии и страны». Взяв, курс на оздоровление общественной морали в стране  руководство КПК планирует, решение огромного спектра задач. Выработка отдельной идеологии  основанной на старых принципах конфуцианской философии с учетом реалий сегодняшнего дня.

Решение проблем общественной морали не являлось чем-то новым для китайских властей, необходимость кардинального изменения сути поднятых вопросов время от времени поднималось руководством страны. Ко времени реформ КПК имела исторический и организационный опыт в этой области. Еще Мао Цзэдун выделил тезис «служение народу»  в «Программе построения гражданского общества», провозгласив его, как основным « ядром строительства гражданской морали». В программе разъяснялось, что данный тезис является не только «требованием к членам коммунистической партии и руководящим кадровым работникам, но и требованием к широким массам». Тезис Мао Цзэдуна в современной жизни экстраполируется не только на управленцев, но и на рядовых граждан. Таким образом, мораль активно включается в различные сферы деятельности, многие из которых сопряжены с экономической деятельностью гражданина.

Столь широкий и многосторонний подход в оценке и анализе существующих  проблем и их решению говорит о существовании многовековой политической культуры Китая. Стержневым элементом этой культуры, на протяжении огромного исторического периода является учение Конфуция. Научный подход руководства Китая в решении всего комплекса  проблем не являет собой голое копирование готовых рецептов извне, и любая новизна, привнесенная в разную область деятельности современного Китая, проходит своеобразную экспертную оценку через призму философии Конфуция. Традиционный подход во всем, наполнение старых теорий, новыми реалиями, сохраняя при этом историческую преемственность и чистоту конфуцианской философской мысли, не засоряя ее новомодными или интересными по содержанию идеологическими тенденциями, привнесенными извне, органически связан с существующей практикой реформ.  «Китайские традиционалисты не находятся в абсолютной и непримиримой оппозиции к западной демократии. Так, выдающийся китайский социолог, ректор Китайского университета в Сянгане профессор Цзинь Яоцзи, идеи которого служат отправной точкой для ряда сторонников этого направления, полагает, что конфуцианская культура вполне совместима с такими институтами западной демократии, как всеобщие выборы и политическое участие, поскольку для традиционного конфуцианства форма правления безразлична. Значительно важнее его морально-этическая сущность. Совершенно неприемлемыми считаются либерализм и индивидуализм, не всегда правомерно отождествляемые вообще с западной демократии». Поэтому, несмотря на присущий плюрализм провозглашенных реформ, традиционалисты видят решение политических и экономических проблем Китая в ближайшее время в авторитарном «режиме». «Очевидно, и то, что политическая реформа, которая бы ставила своей целью только институциональные перемены, не затрагивая, при этом вопросов морали и нравственности правящей элиты вряд ли имела шансы, на успех в Китае. Как правило, первые успехи в этой области послужили и становлению определенной тенденции движения в эту сторону. В современный политический оборот постепенно входят такие понятия как, «общество сяокан», (общество малого благосостояния), гармоничное общество, которые, несомненно, являются продуктами традиционной китайской мысли и культуры».

Продолжая разговор о средствах идеологического и политического давления со стороны общественных и религиозных организаций подобных Фалуньгун, нельзя обойти стороной и действия китайской оппозиции. В некоторых случаях их собственная позиция и оценка событий придают очень сильную поддержку правящей партии. Среди сторонников идей демократической трансформации наиболее радикальные позиции занимают китайские либералы. Провозглашенная ими доктрина самой лучшей политической системы как демократия, стало основной целью воплощения этой идеи в китайской реальности.

«При этом в понятии либеральная демократия акцент делается на первом слове. Свобода ставится выше демократии. Общественные интересы предстают лишь как сумма интересов индивидуальных. Основой политических свобод считаются свободы экономические и право собственности. На политическом рынке экономический человек осуществляет свой выбор путем голосования за того, кто представляет его личные интересы. Либералы решительно выступают против альтруизма, против свойственного многовековой  китайской традиции самоограничения собственного «Я».           

Как ни парадоксально, при всей радикальности собственной позиции либералы пытаются заручиться определенной поддержкой со стороны традиции, конкурируя таким своеобразным образом с авторитаризмом. Понимая, что традиции их западных коллег восходят к истокам иудео-христианкой культуры, китайские либералы ищут возможность синтеза между этими двумя культурами, стремясь доказать общечеловеческий характер этих ценностей.  Рыночная экономика с конфуцианской трудовой этикой усердия и взаимопомощи является одним из составных элементов программы китайских либералов. В области морали и этики предпочтение прав индивида, конкуренция самостоятельности и духа конкуренции одновременно сохраняет конфуцианские нравственные заповеди, взывающие к уважению старших, любви и уважению.

Если исключить абсолютную победу идеального либерализма в Китае, то мы видим, что среднесрочная стратегия политического и экономического развития страны между сторонниками авторитаризма и китайскими либералами не столь уж и велика.

«Это обстоятельство признают и сами либералы. Один из представителей новой генерации китайских либералов Лю Цзюньнин прокламируя неизбежное в будущем столкновение этих  двух различных идейно-политических течений, констатирует вместе с тем, что в настоящее время они стоят значительно ближе друг к другу, чем каждое из них – к экстремистам или к ортодоксам». У либералов и традиционалистов немало очевидных  расхождений, тем не менее, те и другие занимают одинаково схожие позиции для осуществления социальных перемен. Стороны не высказывают намерения вернуться к временам политических ортодоксов, в противостоянии другой стороне, добиваться изменений нетрадиционными, нетолерантными, нерациональными средствами.

Продолжая тему нашего разговора необходимо отметить и факт геополитического успеха Китая на территориях новых государств, бывших республик СССР. Активное участие Китайской республики в энергетических проектах  в Казахстане и Центральной Азии, по всей вероятности очень не нравится США, да и некоторым европейским державам, которые имеют в этом регионе свои энергетические интересы. Отстаивая свои  интересы в Казахстане и в государствах Центральной Азии,  третьи страны в конкурентной борьбе попытаются привлечь все силы для удержания собственных позиций в этом регионе. Мировой опыт показывает, что в этом случае в ход идут разные средства от прямого шантажа, угроз и организации идеологических компаний, цель которых оказание политического давления на руководство государства конкурента. Создание разного рода фондов, организаций занимающихся очередным разбирательством нарушения «прав человека» испытанный и хорошо апробированный метод используется и в практике Фалуньгун.    

Испытывающий энергетический голод Китай все активнее вовлекается в глобальную конкурентную борьбу за углеводородные запасы в мире. В своей географической близости с Казахстаном и государствами Центральной Азии эти республики стали естественным объектом для устремлений китайской энергетической дипломатии. Нужно сразу отметить, что работа  китайских нефтяных и газодобывающих компаний в Казахстане и  государствах Центральной Азии направлена на импорт добывающей продукции. Столь высокое потребление добычи говорит о стабильном и повышающемся темпе экономики Китая. Это и другие обстоятельства нацеливают Китай на казахстанскую нефть и туркменский газ.

В середине 1990-гг. Казахстан беспрецедентно дешево и на льготных условиях для иностранного капитала распродавал свои углеводородные месторождения. «Самые крупные и привлекательные активы оказались под контролем американцев и в меньшей степени европейских транснациональных корпораций. Однако несколько месторождений перешли под контроль и КНР. Крупнейшим активом Китайской национальной нефтяной корпорации (КННК) в Казахстане приобретенной в ходе приватизационной компании в 1996г стали месторождения Кенкияк и Жанажол. В 2005 году (КННК) приобрела второй относительно крупный нефтяной актив, в Казахстане купив канадскую нефтяную компанию Petro Kazakhstan, которая является третьим крупнейшим производителем нефти в Казахстане после совместного предприятия Тенгиз Шевройл и национальной нефтяной компании Казмунайгаз. Осенью 2006г. китайский инвестиционный фонд объявил о намерении выкупить активы канадской компании Nations Energy. Главным активом компании в Казахстане является месторождение Каражанбасмунай, извлекаемые запасы которого оцениваются в 46.6 млн. тонн нефтяного эквивалента. Если сделка состоится, то на китайские компании будет приходится до 40% добываемой в Казахстане нефти. Правда эта сделка может быть заблокирована правительством страны, если сочтет необходимым увеличить долю государственной холдинговой компании Казмунайгаз в общем объеме добываемой в стране нефти.

На первый взгляд пропорции распределения текущей нефтедобычи свидетельствует о нарастающем доминировании Китая в нефтяном секторе Казахстана. Однако при переходе от уровней добычи к страновой структуре контролируемых запасов ситуация смотрится несколько по иному. Оказывается, что доля КНР в совокупных запасах казахстанской нефти составляет в диапазоне 6-7%». Для сравнения доля нефтедобывающих компаний США в Казахстане составляет 35%. Но Китай не останавливается на достигнутом. В начале нынешнего столетия Китай активно включился в развитие энергетических отношений с Туркменией. По оценкам российских  специалистов, Китай к началу нового столетия не испытывал большой потребности в природном газе. Усиления по расширению газового сотрудничества Китая с Туркменией связаны с фактом запуска в эксплуатацию нового магистрального трубопровода соединившего Синьцзян с Шанхаем. В сентябре 2004года в КНР был пущен в строй газопровод, соединяющий западные и восточные провинции страны.   По оценкам специалистов к этому трубопроводу технологически легко подключить центральноазиатский газ, поэтому экономическая привлекательность участия в газовых проектах для КНР увеличивается многократно. Ранее КНР вел переговоры с руководством Казахстана о возможном строительстве новых транспортных нитей. Некоторые комментаторы считают, что Казахстан охотно пошел на эту инициативу преследуя свои выгоды, дело в том, что собственных магистральных линий, с помощью которых можно переправлять за рубеж добытую нефть и газ Казахстан не имеет и собственная добыча проходит через транспортную инфраструктуру Газпрома России. Казахская сторона вынуждена продавать дочерним компаниям Газпрома газ по низким ценам, который в свою очередь продавал его третьим странам. Казахстан и Туркменистан уже длительное время добивается от России повышения цен на собственную продукцию. В отношениях Китая с Туркменией вызывает интерес и еще один факт, прежде Туркменистан не допускал зарубежных инвесторов к освоению газовых месторождений. Иностранные компании могли рассчитывать только на разработку месторождений исключительно на шельфе Каспийского моря. Оплата за газ будет проводиться на границе Туркменистана, при этом попасть в Китай газ может только через территорию третьих стран.  Но Китайская сторона взяла на себя решение этих вопросов. Уверенность Китая в том, что ей удастся решить все проблемы с транзитом туркменского газа через территорию Казахстана и Узбекистана свидетельствует о том, что Китай полностью освоился в постсоветской Центральной Азии в качестве ведущего игрока. Можно предположить, что Китай со временем попытается связать воедино казахстанский и туркменский газопроводы. Нельзя исключить и перспективу подключения к этим газопроводам, и подключение узбекской транспортной «нитки».  

Успехи энергетического сотрудничества Китая на территории Казахстана и Центральной Азии говорят больше, как о геополитическом прорыве страны, что дает более мощный политический результат, нежели простое владение большим процентом акций природных запасов. Подтверждением этому может служить факт слабой на сегодняшний день существующей технической базы китайских компаний в работе на месторождениях. Просматривая работы российских экспертов работающих по проблемам  мировой энергетики, обращает на себя еще один интересный факт. Оказывается, Китай не имеет опыта работы нефтедобычи на шельфе, и любой технологически сложный проект нефтедобывающим корпорациям этой страны пока им не по силам даже на суше. Все эксплуатируемые китайцами в настоящее время месторождения нефти и газа имеют длительные сроки эксплуатации, в реабилитации которых китайцами накоплен немалый опыт.

Таким образом, энергетическая взаимодополняемость открывает широкие перспективы для совместного сотрудничества КНР и Центральной Азии в нефтяной и газовых сферах. Несмотря на то что, что Китай с запозданием включился в глобальную конкурентную борьбу за нефтегазовые ресурсы центральноазиатского региона, он тем не менее сумел добиться заметных успехов. Согласно имеющимся прогнозам, в случае сохранения высоких темпов  роста ВВП к 2020 году за счет импорта будет обеспечиваться около 70% потребностей КНР в углеводородах.

Неопровержимые доказательства того, что Фалуньгун являет собой качество идеологического инструмента, которым пользуются третьи страны в достижении своих собственных политических выгод, красноречиво говорит сама деятельность организации.  Сумма религиозных канонов, на которых были, попытки выстроить привлекательную для населения новую конфессиональную доктрину, не увенчались успехом у руководства организации, но организаторы придали ей новую форму, форму  социально-политической направленности. При этом озвученный ранее конгломерат религиозных идей принял идеологическую направленность, не без помощи специалистов в этой области, в которой стержневой темой остается все та же религиозная составляющая. Эта идея ко всему прочему подкрепляется мифом об особой исключительности руководителя организации Ли Хунчжи. Его исключительная роль неоднократно подчеркивается им самим в словах: «Только один человек может спасти Вас только учитель». Таким образом, сохраняется роль личности, в создании организации на базе сформированной религиозной доктрины. Суть этой бредовой идеи заключается на полном и безоговорочном подчинении адепта учителю. Вопрос поиска целевой группы, которой адресовано подобное конфессиональное «спасение», также не вызывает трудностей. В условиях начала реформ, когда ставятся под сомнение ранее декларируемые политические и общественные ценности, привлекательность идей Фалуньгун для рядового населения, проявилась в следующем.

1. Наступивший кризис Компартии Китая и последующие решения руководства партии  для ликвидации кризиса, резко отличающиеся от программных документов организации привело к определенному недоверию населения к представителям власти.

2. Внешне оздоровительная и внутренняя религиозная скрытость секты делала ее привлекательной для многих людей, слухи о чудесных исцелениях подкрепляли уверенность в безопасности этой секты. Все таки эта не какая нибудь оппозиционная политическая партия.

3. Разочарование  реформами, которые в области экономических преобразований приняли более быстрый темп, чем изменения в общественной жизни вызвали апатию у немалого количества людей. Идея грядущего спасения явилась той спасательной соломинкой, ухватившись за которую не нужно заботиться о повседневных нуждах, главное правильно перейти в будущий мир и никаких проблем ни в настоящем, ни в будущем.                                                          

Мировая практика показывает, что религиозные организации, прошедшие регистрацию в своей стране не вступают в конфликтные ситуации с властью. Уважают существующее законодательство, и в сложные периоды, которые переживает государство, несет общее бремя проблем вместе со своим народом. Но синкретические организации не могут игнорировать идущих процессов глобализации, как социальное явление они активно претендуют на место в общем кладезе «мировой мудрости». Фалуньгун одна из них, выйдя на мировой конфессиональный рынок аналогичных организаций, она нашла своих последователей в странах Европы и откликнулась в сердце американского обывателя. Вполне логично, что с выходом за рамки собственного государства  Фалуньгун в качестве жертвы активно выступает за отстаивание своих «прав» с обличением и бойкотом политической власти собственной страны.

В условиях глобализирующегося информационного общества средства связи и методы распространения позволяют в короткий срок охватить большое количество населения, в том числе и в других странах. Записи выступления  их учителя Ли Хунчжи его беседы, наставления выпускаются большим тиражом. Широко используются возможности информационной сети Интернет, Фалуньгун имеет несколько крупных сайтов на разных языках. Подобный размах приобрел характер информационной войны в КНР на одном из этапов этого противостояния, несколько сайтов были заблокированы.

Руководством Фалуньгун широко применяются приемы агитационно-пропагандисткой работы. Это организация пикетов, митингов. Раздача информационных листков. Аренда помещений, залов библиотек для проведения встреч, бесед и других мероприятий. Крупные акции такого рода проводились в разных странах, включая и сам Китай. В 1999 году руководством Фалуньгун была организована крупная демонстрация целью, которой было опротестовать решение правительства о запрещении деятельности организации на территории Китая. В 2003 году в Великобритании в одном из зданий Кембриджа был проведен Первый Мировой  Конгресс Науки и Культуры Будущего. Последняя из них это организация сбора подписей по бойкоту летней Олимпиады в Пекине. Приведенные примеры, используемые в практике Фалуньгун красноречиво говорят о совершенно иных целях организации.

Последние годы реформ в Китае показывают не только правильность выбранной стратегии КПК, но и продуманный системный подход в решении поставленных задач. Реформы политической и экономической систем в Китае еще раз подтвердили, что проходили они не методом «тыка», а методом осторожного и хорошо продуманного эксперимента. « В стратегическом плане они базируются на простом древнекитайском принципе «переходить реку вброд, нащупывая камне на дне». Изменившийся облик страны, по прошествии последних лет поставил это государство в один ряд с наиболее перспективными и развивающимися странами мирового сообщества. Логика реформ выстраивается от микроуровня к макроуровню. Успех, достигнутый в одной области, стимулирует дальнейшие шаги в других областях.

Поставленные задачи в области реформирования внутриполитической ситуации также имели системный подход в решении существующих проблем. Обеспечение политических условий для перехода безболезненного и по возможности бескризисного начального и последующих этапов модернизации политической ситуации в стране. Не разрушая принципиальные руководящие позиции правящей партии, реформаторы стремились к расширению социальной базы власти, к повышению участия разных социальных групп в политической жизни страны. Вместе с этим используя позитивный мировой опыт, культурно-историческая специфика остается главной в принятой программе реформ. Реорганизация политических  институтов не может происходить в отрыве от упрочения морально-нравственных норм. Китай вряд ли пойдет путем прямого копирования тех или иных форм западного государственного устройства. По мнению российских историков, принятие политической модели по типу парламентской демократии или многопартийного плюрализма, и установка на противоборство политических сил как основной принцип демократизации принесла бы еще более пагубные плоды. Поэтому Китай будет искать свои специфические пути дальнейшего продолжения реформ, с учетом культурных традиций страны, гигантских масштабов населения и огромных внутренних различий.

Фалуньгун в настоящее время органично вписался в общую структуру организаций, деятельность которых направлена на идеологический бойкот руководства правящей партии Китая. В новых условиях однополярного мира Фалуньгун получает ряд преимуществ в организации новых отделений во многих странах. Идеологический всплеск в деятельности организации наступает после того как руководитель организации Ли Хунчжи и практикующие Фалуньгун были признаны жертвами произвола  китайских властей правозащитными организациями США. В проведении массовых акций, которые организуют, адепты Фалуньгун просматривается, западный принцип организации и проведения таких мероприятий. Подобная система построена на «принципе исключения третьего». Как бы не складывались отношения между субъектами, один из них обязательно будет добрый, сильный, отзывчивый и справедливый. Второй в полной мере будет награжден всеми негативными качествами злого, и несправедливого. Всем известна еще со времен холодной войны часто повторяемая цитата. «Если нет врага его образ надо создать». Подобный принцип перенесен и на уровень геополитических конструкций, где фигурируют лишь два игрока «Запад и Восток, США и Россия» и др.

Отдельной темой является проведение акций Фалуньгун на постсоветском пространстве, пропагандистские мероприятия, организованные на Украине, презентация  разного рода конгрессов в России с той же идеологической ориентацией. (Иммитация выемки органов человека). Цель этих мероприятий максимальное привлечение к «проблемам» Фалуньгун, мирового населения. Учитывая факт непростой  политической ситуации на всем пространстве бывшего СССР, создание подобных отделений образует своеобразные «очаги напряженности». Односторонняя информация, выданная населению с подкреплением демонстраций т.н. фотодокументов «зверств китайской власти относительно адептов Фалуньгун» вызывает неоднозначные реакции у социума.

Но тактика идеологического давления в нынешнем своем виде имеет, на мой взгляд, один недостаток и недостаток этот коренится в принципиальном подходе организации своих пропагандистских акций. Суть ее заключается как раз в принципе «исключения третьего». Китайское этико-политическое учение получило в XXI веке новый импульс. В Китае был выработан иной подход, который можно озвучить так «единое раздваивается, а перемены следуют через сочетание не двух, а трех сил». Мао Цзэдун делил мир натрое: «мы сами, наши союзники и наши враги». Когда складывается ситуация, в которой активную действенную позицию занимают две силы (союзники и враги), то теоретически возможна победа третьей силы-собственно самих китайцев. Анализ ситуации с массовым количественным  ростом адептов Фалуньгун в современном мире, который сопровождается активной поддержкой правозащитных организаций, с уже  традиционным нарушением существующего законодательства некоторых государств на постсоветском пространстве, подтверждает действенность этого метода. В китайском понятии политики не имеет в сущности ничего политического, т.е. ничего публичного в обычном понимании. Правитель не должен быть видим или даже известен. В трудах китайских мыслителей нет рассуждений о поиске или утверждении наилучшей формы политического правления. Политика их интересовала лишь как инструмент, как теоретическая  метода, с помощью которой возможно достижение эффективных результатов на практике. Именно с помощью таких способов Китай выстраивает свою внутреннюю и внешнюю политику, которая строится на основных принципах Конфуция, такие как мир, согласие, гармония. Именно существующая позиция позволяет Китаю постепенно преодолевать «полосу отчуждения» в кросс-культурном взаимодействии с другими представителями цивилизационных общностей, шаг за шагом делая Китай понятным всему миру.

Жуков С.В. Энергетические интересы Китая в ЦА . / Восток, 2007г, №6.

Путь Востока. Материалы Молодежной научной конференции по проблемам философии, религии, культуры Востока.

Председатель Курганского регионального геополитического общества

Семкин Андрей Михайлович